 |
 |
7 октября 2002 г., Известия
9.30 обход и консилиум в отделении реанимации. Пациент А. — падение с 3-го этажа, открытые переломы костей обеих бедер, шок. Необходима срочная операция — фиксация костей металлическими конструкциями (стоимость от 15 до 30 тыс. рублей), переливание 3-4 доз крови (6- 8 тыс. рублей), антибиотики (3 тыс. рублей в сутки). Итого, 24- 41 тысяча рублей в первые сутки. Пациент Б.- менингит, сепсис. Необходимы мощные современные антибиотики (стоимость недельного курса лечения 21 тыс. рублей). Пациент В. — кровоизлияние в мозг, как результат разрыва внутримозгового сосуда. Для решения вопроса о немедленной операции необходима экстренная диагностическая процедура — ангиография (стоимость одноразового диагностического набора 6 тыс. рублей). Я бы мог и дальше продолжить этот скорбный перечень страдальцев, имевших несчастье заболеть в наши дни, просто не хочу ввергать читателя в меланхолию.
В коридоре отделения толпятся испуганные родственники. В глазах немой вопрос- «доктор, что с ним (или с ней), что можно сделать?». Однако, ситуация, в которую попадает врач-реаниматолог, лечащий пациентов такого класса, уникальна по своей беспомощности. Сегодня благодаря бурному развитию информационных технологий, Интернету, наводнению книжного рынка великолепными зарубежными справочниками, реаниматолог очень хорошо знает, что нужно сделать, чтобы спасти жизнь пациента. Фармакологический рынок, в свою очередь, переполнен современными мощными препаратами. Однако эти две составляющие пациент и лекарства не могут пересечься в пространстве как две параллельные прямые в геометрии Эвклида. Причина проста. Сегодня страховые компании выделяют на приобретение медикаментов для пациента, находящегося в отделении реанимации, не более 50 рублей в сутки! Не буду утомлять сложными расчетами, важно, что из той большой суммы, которую страховые компании выплачивают за каждого заболевшего, на медикаменты остается не более 50 рублей в сутки. Достаточно просто на минуту заглянуть в любую из уличных аптек, чтобы понять, что можно приобрести на эту сумму.
У врfча-реаниматолога есть несколько вариантов поведения в сложной ситуации общения с родственниками. Вариант А — аморальный, наверное поэтому наименее душевно затратный. Сделать классическое заявление, суть которого сведется к тому, что в больнице «все есть» и «все лечение оплачено страховыми компаниями». Уверен, что ни один порядочный врач так не поступит — совесть замучит. Мало того, что это будет заведомая неправда еще и жизнь пациента окажется под угрозой если он немедленно не получит своевременную, мощную и к несчастью очень дорогостоящую терапию. Да и для врача такое заявление не совсем безопасно. В случае смерти больного любая лечебно-контрольная комиссия сделает заключение о плохом лечении, т.к. не использовались современные достижения медицины. За долгие годы работы я не встречал ни одной комиссии, которая в своем заключении сформулировала бы простую истину, о том, что лечение данного конкретного пациента проводилось в соответствии с реальным финансированием и поэтому должно быть признано адекватным. Вариант Б — более приемлем с точки зрения морали, но менее легитимный. Например, отправить родственников в аптеку за медикаментами либо в какое-нибудь ЗАО за конструкциями или расходными материалами. Вариант чреват для врача значительными трудностями, не имеющими отношения к медицине — незаконная выписка рецептов, не признаваемая юристами расписка родственников о добровольной покупке лекарств, справка для налоговой полиции, наконец, просто опасение возможных юридических преследований (в течение последних пяти лет больница ведет судебный процесс с пациентом, которому лишь намекнули о необходимости приобрести шприцы для лечения его матери). Наконец вариант В — наиболее законный. Это заключение финансового договора о внесении в больничную кассу суммы для приобретения дополнительных дорогостоящих медикаментов или конструкций. К сожалению, нужно ясно понимать, что медикаментозное меню будет зависеть от величины внесенной суммы.
Казалось бы, проблема решена, однако сложности только начинаются. Наша Конституция гарантирует нам бесплатность и общедоступность медицинской помощи, не упоминая о её качестве. И люди искренне убеждены, что раз медицинская помощь общедоступна, то она, безусловно, должна быть полной и качественной. Поэтому врач, пытающийся разъяснить подавленным горем людям, что они должны немедленно финансировать лечение реанимационного больного, вполне может восприниматься как вымогатель. Реаниматолог не профессиональный психолог, он может звучать не очень убедительно, наконец, у него может просто не быть времени на долгие убеждения. Итог, к сожалению, печален, и больничная администрация вынуждена самостоятельно пытаться финансировать лечение тяжело больного. А это значит, что резко снижается и без того скудное медикаментозное обеспечение других пациентов. Мне часто приходится общаться с зарубежными коллегами и на вопрос «как у вас с финансированием?» обычно уклончиво отвечаю «хотелось бы лучше». Стыдно сказать правду! Стыдно сказать, что лечение одного пациента стоит менее двух долларов в сутки. Просто не поверят или в лучшем случае сочтут за неумную шутку. Не лучше обстоят дела и с переливанием донорской крови. За счет средств, поступающих из бюджета, крупный многопрофильный стационар может заготовить и перелить до 3 л крови в сутки. И это на 1100-1200 больных, ежедневно находящихся в стационаре! Если принять во внимание, что в больнице ежедневно производится до 25 экстренных и плановых операций и ежедневно поступает 1-2 больных с травматическим шоком (один шоковый больной нуждается в переливании 1-2,0 литров крови в сутки), то приобретение крови родственниками становится жизненно необходимым. И опять врач вынужден долго и путано объяснять, что помимо медикаментов необходимо еще приобрести донорскую кровь, либо привести доноров иначе больного невозможно защитить от операционной травмы и послеоперационный период может закончиться тяжелыми осложнениями.
Я далек от того, чтобы кого-то обвинить в сложившейся ситуации. Страховые компании выделяют на лечение ровно столько средств, сколько их поступает от налоговых сборов. Комитет по здравоохранению при всем понимании проблемы не в состоянии повысить стоимость лечения, поскольку федеральное бюджетное финансирование сведено сегодня к минимуму. Более того, в последнее время Комитетом предложена новая прогрессивная методика расчетов, улучшившая положение медицинских работников. Но я просто убежден, что нельзя оставлять врача наедине с неразрешимой финансовой проблемой. Сегодня врач-реаниматолог, стоя у постели больного, фактически находится между Сциллой и Харибдой. С одной стороны убеждение людей, поддерживаемое страховыми компаниями, что в больнице «все есть». С другой — требования Минздрава России лечить в соответствии со стандартами, реальная стоимость которых на порядок превышает пресловутые 50 рублей в сутки. Убежден, что население должно быть информировано о том, что реальная стоимость правильного лечения во много раз выше существующего финансирования. Люди должны знать, что если пациент поступил в отделение реанимации, немедленное участие в расходах на лечение может оказаться спасительным для жизни. Врач не крестоносец и не пастырь общества он не должен решать этические проблемы, из каких источников будут поступать деньги на лечение его пациента. Ему нужно предоставить возможность полноценно выполнить свой профессиональный долг. Однако, сегодня, волею обстоятельств, врач оказывается единственным человеком, который говорит пациенту, что общество не в состоянии решить его медицинскую проблему и спасение жизни пациента зависит от него самого. Будет очень обидно, если проблема будет по-прежнему решаться в традициях отечественного менеджмента: «авось», «небось» и «как-нибудь». Не могу не привести здесь слова Н. А. Семашко — одного из замечательных организаторов здравоохранения периода военного коммунизма. Они актуальны и в наши дни и хорошо описывают сегодняшнюю ситуацию: «важно, чтобы врач точно знал свои обязанности и добросовестно выполнял их. Наряду с этим, важно, чтобы и общество знало права и обязанности врача и понимало пределы своих требований к врачу».
Жидков Константин Петрович
профессор, Заслуженный врач России
Городская больница № 26
Медицина Петербурга, № 20, ноябрь 2003
В обществе и, как в его отражении, в печати в настоящее время широко обсуждаются вопросы повышения качества медицинской помощи в системе обязательного медицинского страхования. Высказываются различные варианты ее совершенствования.
Работники практического здравоохранения предполагают, что источником новых интересных идей и направлений должны быть страховые медицинские организации; что эти недавно созданные современные динамичные структуры, не закрепощенные, подобно другим учреждениям, опытом прошлого, и должны являться носителями свежих и передовых идей. Кроме того, в организациях, входящих в систему ОМС, имеется специальный персонал, анализирующий состояние медицинской помощи населению.
Медицинские работники ждут объективной оценки реальных возможностей отрасли по оказанию медицинских услуг, а также конкретных мер по повышению их объема и качества. При этом надеются, что, наконец, их освободят от использования в роли буфера между властными структурами и больным человеком. Однако эти ожидания не реализовываются уже многие годы. К сожалению, в публикациях, посвященным совершенствованию охраны здоровья граждан в системе ОМС, просматривается упрощенный подход, к решению этой проблемы.
Например, публикация в «Медицинской газете» № 76 от 10.10.03 г. выдвигает как важную составляющую повышения качества медицинской помощи знание пациентом своих прав (заметки на 2 стр. «Главное знать свои права и уметь ими пользоваться»).
Подход интересный, но актуален ли он? В чем разумность повода для пафосной пропаганды прав пациента как способа совершенствования медицинской помощи?
Может в том, что изменилась система здравоохранения? Название — да. Однако в настоящий момент очевидно, что работа медицинского персонала, медицинские услуги не имеют четкой материальной оценки и по-прежнему преподносятся как морально этические понятия, зависящие от добросовестности медиков, с которых пора и спросить. Т.е. следует признать, что по сути система здравоохранения продолжает оставаться мобилизационной по Семашко.
Может быть, изменились объемы финансирования? Нет. Сравнительные расчеты показывают, что здравоохранение до введения ОМС получало больше средств, чем в настоящее время.
Насколько обоснована цитата из указанной публикации «..в городе созданы условия для получения качественных медицинских услуг в рамках территориальной программы ОМС. Они доступны, если горожане знают свои права…»? И каковы на самом деле возможности реализации интересов пациента системой обязательного медицинского страхования?
Постараемся разобраться в этих вопросах на типичном примере из повседневной медицинской практики. В страховую организацию обращается бывший пациент больницы с требованием вернуть ему деньги за металлоконструкцию, которую он приобрел в специализированном магазине, находясь на лечении в больнице. Эту конструкцию врачи использовали при оперативном лечении у него перелома конечности. Не будем гадать, но вполне возможно предположить, что сработал призыв «умейте пользоваться в своих интересах системой обязательного страхования».
Страховая организация требует от главного врача стационара вернуть денежные средства застрахованному. При этом в письме используются жесткие выражения типа «взимание денежных средств». Налицо конфликтная ситуация с перспективой судебного вмешательства. Давайте разберем её. Пациент в данном примере госпитализирован в стационар с закрытым винтообразным переломом костей левой голени. Консервативное лечение с использованием скелетного вытяжения не подошло больному. Он плохо переносил постельный режим, неоднократно смещал систему вытяжения. От предложенной высокой циркулярной гипсовой повязки на 3,5 месяца пациент категорически отказался и выбрал оперативный метод лечения — сопоставление отломков кости пластиной. Для этого, он сознательно, а таким образом, добровольно приобрел за 7тыс.120 рублей металлоконструкцию в специализированном предприятии, не имеющему ни какого отношения к больнице. Продолжим анализ составляющих конфликта дальше. По действующему тарифу больница получила за издержки, связанные с его лечением 5 тыс. 831 рубль. Из этой суммы, согласно регламенту, непосредственно на обеспечение лечебного процесса расходуется 874 рубля. Таким образом, более чем очевидно, что приобрести конструкцию на средства, выделенные ОМС не представляется возможным. В этой, вполне понятной ситуации, СМО применяет типичное и широко используемое страховщиками возражение о необходимости перераспределения средств от мало затратных к затратным технологиям лечения. Однако никакими расчетами и анализом это положение не подтвердится.
Наш практический опыт показывает, что необходимость в дополнительных затратах на лечебно-диагностический процесс большой и разнообразной группы пациентов значительно превышает наши более чем скромные возможности.
Так целый ряд дорогостоящих медицинских услуг, таких как проведение операций, выведение из шока, лечение политравмы, пребывание в реанимационном отделении и ряд современных диагностических методик не имеют отдельного тарифа. Кроме того, привлечение средств в пользу той или иной группы пострадавших крайне затруднено еще и потому, что больница оказывает помощь значительно большему, чем запланировано, количеству пациентов в условиях постоянного дефицита денег, вызванного хронической задержкой страховыми компаниями оплаты счетов за пролеченных больных. В течение многих лет, практически без исключений, эти долги составляют от 1-го до 2-х месячных бюджетов в случае с нашей больницей:
Налицо объективное ограничение возможных прав и возможностей оказания помощи лечебной сетью гражданам. И такие примеры можно привести почти по каждому профилю заболеваний.
Таким образом, имеется очевидное ограничение возможностей застрахованных. Однако СМО не учитывают этого, умалчивают проблему и не способствуют ее разрешению.
Фактически, ни для одной медицинской услуги, ни для одного курсового лечения заболевания не рассчитаны реальные затраты. Нет оценки действительных финансовых возможностей выполнения стандартов медицинской помощи столь широко пропагандируемых медицинскими чиновниками.
С точки зрения работников практического здравоохранения обеспечение прав пациента заключается не в ложной оторванной от реальной жизни пропаганде «безграничных» возможностей по охране здоровья и лечению, а в кропотливой оценке фактической экономической ситуации и создания адекватных условий для диагностики и лечения застрахованных.
Если средств не хватает, а их не хватает вне всякого сомнения, необходимо учу проблему решать и выходить из сложившейся ситуации не путем поиска «виноватого» врача «взимающего средства с пациента» (официальный термин). Единственно возможным путем решения этой проблемы на данном этапе экономических возможностей ОМС является откровенное публичное признание их ограниченности и разработки программ по совершенствованию финансового обеспечения лечения пациентов амбулаторного и стационарного звена в этом числе с участием в издержках пациентов.
Население должно быть информировано о том, что реальная стоимость обследования и лечения выше существующего финансирования и это существенно ограничивает возможности медицинских учреждений системы обязательного медицинского страхования. Исходя из сказанного, общество должно знать пределы своих требований на получение бесплатной медицинской помощи. Мониторинг, правовая и финансовая коррекция этой ситуации, — важнейшая социальная задача организаторов системы ОМС. И не нужно создавать дополнительного социального напряжения, противопоставляя пациентов и медиков.
10-ти летний опыт работы нашей больницы в системе ОМС свидетельствует о непонимании реальных условий работы и неуважительном отношении к труду врача, а также об отсутствии стремления улучшить или поощрить работу медиков, сделать конструктивные предложения по совершенствованию лечебно-диагностического процесса.
Подтверждением сказанного является и тот факт, что сложный комплекс правовых вопросов лечебно-диагностического процесса, как в данном примере, рассматривается с позиций привилегий пациентов, не определяет их ответственности за сохранение собственного здоровья и обязательность по строгому выполнению лечебно-оздоровительных мероприятий. Недопустимо правовое разделение единой системы пациент — врач. Работа в практическом здравоохранении — это тяжелейший труд, требующий самоотдачи и расходования значительных душевных и интеллектуальных сил. Медицинские работники имеют полное право быть равноправными партнерами правовых отношений системе ОМС, а не ощущать себя недорогой рабочей силой, реализующей права застрахованных по медицинским стандартам. Врач — не фокусник, он не должен изыскивать финансовые резервы для выполнения своих обязанностей.
Любые требования к нему по обеспечению качества медицинской помощи должны иметь четкие экономические обоснованные пределы, которые не могут подменяться моральными категориями.
О. Н. БУЛАВИН,
зам. гл. врача по КЭР СПб ГУЗ «Городская больница № 26»:
Медицинская газета, 25.02.2004
Нищета вынуждает доктора терять бескорыстие по отношению к больному.
Сегодня на улицах наших городов и сел наступила «другая погода». Сегодня мы строим так называемый капитализм с рыночной экономикой. И невооруженным глазом можно увидеть, что это общество вступило в жесточайший конфликт с представлениями о морали. В обобщенном виде судьба морали у нас видна в высказывании одного из ученых-медиков: «Смешно при рыночной экономике обсуждать такие вопросы, как добро, совесть и справедливость».
В тяжкое время перестройки и демократизации российского общества, в наступившем хаосе и крушении многих отраслей государственной машины медицина оставалась одной из самых стабильных отраслей. Это было связано с тем, что здесь издавна имеются устойчивые профессиональные этические нормы, по большому счету значащие для медиков не меньше, чем правовые.
К сожалению, наше общество и раньше не ценило, и сегодня не ценит этого, да еще пытается эту нравственность трактовать как обязанность врачебного сословия трудиться, не получая взамен ничего, имея мизерную заработную плату.
Гиппократ писал: «Не только сам врач должен употреблять в дело все необходимое, но и больной, и окружающие, и все внешние обстоятельства должны способствовать врачу в его деятельности». Способствуют ли ныне внешние обстоятельства медикам в их деятельности?
Внешние обстоятельства — это отношение властных структур к врачу. Как же относятся к доктору нынешние государственные деятели?
Прежде всего, рассмотрим это на примере той же заработной платы. Сегодня врач, окончивший медицинскую академию и работающий в поликлинике, получает зарплату по 11 -му разряду Единой тарифной сетки (это его «потолок») 1205 руб. в месяц (на руки 1049 руб.). При стаже 15 лет и больше, с учетом надбавок, доплат и повышений, компенсирующих напряженный характер работы, вредные и опасные для здоровья условия деятельности, а также дополнительные виды работ и интенсификацию труда, получившие распространение в отрасли, средний размер месячной заработной платы за второе полугодие 2002 г. в РФ составлял 1710 руб. (на руки) при прожиточном минимуме на одного человека более 2000 руб.
За тяжкий месячный труд врач получает зарплату, которая намного меньше прожиточного минимума! А ведь и этот «минимум» предусматривает, например, покупку пальто раз в 16 лет, костюма раз в 5 лет и т.д. При этом общество требует, чтобы врач, поставленный в такие условия, работал бескорыстно, добросовестно и с максимальной отдачей. А ведь записано в документах Всемирной медицинской ассоциации: «Ни медиков вообще, ни одного врача, в частности, нельзя принуждать к работе на неприемлемых для них условиях». Однако такие рекомендации для российских законодателей и властей всего лишь пустой звук.
Впечатляющие данные о положении отечественного врача можно получить при сравнении с положением американского коллеги. По данным Occupational Outlook Handbook Indianopolis за 1998 г., годовая зарплата врачей составляет следующие цифры (по специальностям): радиолог — 230 тыс., хирург — 225 тыс., анестезиолог-реаниматолог — 203 тыс., акушер-гинеколог 200 тыс., интернист (терапевт) -138 тыс. Долларов, разумеется. В среднем это 199,2 тыс. долл. в год. Если пересчитать эту среднюю годовую зарплату американского врача на нынешний рыночный курс доллара по отношению к рублю, получится, что для получения такой суммы начинающий российский врач (1205 руб. в месяц после повышения 2001 г.) должен работать 354 года, а со стажем 7 лет и более (1710 руб.) -310 лет!
В советское время врачебное сословие относили к бедным. Однако в новом российском капиталистическом обществе оно перешло в разряд нищих и впало в самую настоящую экономическую кабалу. Вот некоторые выкладки. В 80-е годы врач в Республике Дагестан получал 120 руб. в месяц. За эти деньги он мог полететь в Москву, пожить там в гостинице «Восток» или «Заря» неделю, купить подарки по мелочи детям и прилететь обратно. Сегодня, даже после повышения зарплаты, для того, чтобы проделать все это, дагестанский врач, не имеющий стажа, должен работать 16,5 месяца (6600 руб. билеты, 10 500 руб. на гостиницу, 3500 руб. на питание и 1302 руб. на мелкие подарки, итого 19 902 руб.). Таким образом, его финансовое положение за последние 10 лет ухудшилось в 16,5 раза.
И на этом фоне у нас очень любят порассуждать о долге врача, о бескорыстии… Однако эта категория его души должна проявляться во взаимоотношениях с больным и не имеет никакого отношения к зарплате. Врач попросту оказывается заложником безответственного общества, государственных чиновников.
В то же время многие предлагают нам руководствоваться моралью социалистического общества, быть абсолютно бескорыстными, жертвенными. Верно, врач должен быть бескорыстным. Однако есть настоятельная необходимость проводить четкую грань между жертвенностью медицинской профессии и вынужденной жертвой собственной жизнью врачей и медицинских сестер. Жертвенность предполагает добровольное служение с использованием всего интеллектуального и профессионального потенциала, но не более того. Жертвенность служения никак не должна приравниваться к жертвованию здоровьем и жизнью. Врач никому не присягал быть нищим и в то же время бескорыстным. Именно нищета вынуждает доктора терять бескорыстие по отношению к больному. Если жертвенность была характерна и оправданна в социалистическом обществе, то она никак не может быть требуема и узакониваема сегодня.
Кстати, еще о бескорыстии и бессребреничестве. Издавна в России наших граждан потчуют мифом о бескорыстии земских врачей, о том, что все они были бессребрениками. Не ведаю, какими истинными источниками пользуются авторы таких утверждений. Художественно-мемуарная литература того периода не дает нам никаких оснований для этого. Все известные медики земского периода — XIX столетия — были богатыми людьми. Г. Захарьин стал миллионером, С. Боткин и Н.Пирогов были, мягко говоря, очень зажиточными. А ведь они состояли на «государевой службе», которая в то время была нищенской, как и сегодня. Следовательно, их богатство основывалось на гонорарах, получаемых от пациентов. Этот не секрет, данный факт известен всему миру.
Сейчас настало такое время, когда инициативный врач может подрабатывать частной практикой. Однако и здесь складывается обстановка, о которой говорил В. Вересаев. В начале своей врачебной деятельности он также пытался трудиться безвозмездно и, чтобы заработать на жизнь, подрабатывал по вечерам перепиской документов для богатых людей. Позже он понял абсурдность своего занятия. Вот что писал Вересаев:
«…Я вступил в жизнь. Я ближе увидел отношение больных к врачам. И постепенно мои взгляды стали меняться. У меня был товарищ-врач, специалист по массажу. Он в течение двух лет лечил семью одного богатого коммерсанта. Коммерсант, очень интеллигентный господин и вполне „джентльмен“, задолжал врачу около двухсот рублей. Прошло полгода. Товарищу очень нужны были деньги. Он написал коммерсанту вежливое письмо, где просил его прислать деньги. Коммерсант в тот же день сам приехал к нему, привез деньги и рассыпался в извинениях… Но он все время называл врача не по имени, а „доктор“, все время держался с той изысканной вежливостью, которою люди прикрывают свое брезгливое отношение к человеку.
С этих пор коммерсант перестал обращаться к моему товарищу. В своих делах он, конечно, не считал предосудительным предъявлять клиентам векселя и счета, но врач, который в свое дело замешивает деньги… Такой врач, в его глазах, не стоял на высоте своей профессии.
Поведение коммерсанта поразило меня и заставило сильно задуматься: оно было безобразно и бессмысленно, а между тем в основе его лежал тот взгляд, по которому врач должен быть абсолютно бескорыстен. По мнению коммерсанта, врач должен стыдиться — чего? Что ему нужно есть, и одеваться, и что он требует вознаграждения за свой труд! Врач должен весь свой труд отдавать обществу даром, но кто же сами эти „бескорыстные“ и „самоотверженные“ люди, которые считают вправе требовать этого от врача? Было бы понятно, если бы и само общество состояло сплошь из идеальных людей. Средний врач есть обыкновенный средний человек, и от него можно требовать лишь того, чего можно требовать от среднего человека. И если он не желает трудиться даром, то какое право имеют клеймить его за корыстолюбие люди, которые свой собственный труд умеют оценивать весьма зорко и старательно?»
Согласитесь, ситуация весьма и весьма характерная для нашего сегодняшнего общества. Вересаев приводит еще один показательный пример: «В газету „Сын отечества“ обратился господин с требованием „пропечатать“ врача, подавшего на него в суд за неуплату гонорара. „Да отчего вы не заплатили ему?“ — спросил газетчик. — „Да так, знаете, — праздник подходит, дачу нанимать, детям летние костюмчики, ну все такое прочее“…
Вот оно, оказывается, как. Врач должен быть бескорыстным подвижником, ну а остальные, важные лица, будут за его счет нанимать себе дачи и веселиться на праздниках».
Слова эти сказаны В. Вересаевым 100 лет назад, но сегодня для нашего общества звучат не менее актуально, чем тогда.
По улицам российских городов бегают вереницы машин, цена которых, даже отечественных, равна примерно 10-15-летней зарплате врача, приличный костюм или пальто стоят несколько месячных зарплат, ни цветной телевизор, ни хороший холодильник, ни мебельный гарнитур, ни один ресторан недоступны ему, честно работающему. Курорты он видит по телевизору, поездку за рубеж может совершить лишь во сне, шуба для жены или красивая одежда для детей — химера. А ему поют: «Трудись бескорыстно, самоотверженно, милосердно» и, по Чехову, «Будь ясным умственно, чистым нравственно и опрятным физически». Вот только на какие шиши?
Для того чтобы как-нибудь прокормить семью, очень многие врачи (да и средний персонал) вынуждены заниматься совместительством и надрывать свое здоровье, работая на 1,5 и даже на 2 ставки. Ни о какой охране труда или правовой защите медиков не приходится даже говорить.
Но и это еще не все.
К концу рабочего срока жизни полагается подводить итог — давать пенсию. Какова она у врача сегодня? По Дагестану в среднем приблизительно 700 руб. — в 3 раза ниже прожиточного минимума на одного человека. Моральная позиция верхушки нашего общества в отношении врача ясна как солнечный день — кто вел нищенскую жизнь, тот обречен на нищенское же доживание. Не зря у врачей одна из самых низких продолжительностей жизни.
И в этой ситуации, как только пациент пытается доплатить врачу за его самоотверженный труд, со всех сторон начинаются вопли о взятках и мздоимстве. Более того, цинизму сегодняшнего общества по отношению к врачам нет предела. Оказывается доктору нельзя давать не только деньги, но и никакие подарки. Причем всем остальным чиновникам и прочим можно. А врачам нельзя. Вот факты.
Гражданский кодекс РФ 1995 г., ст. 575: «Не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает установленных законом пяти минимальных размеров оплаты труда». То есть, если это перевести на обычный язык, все-таки допускаются подарки в размере пяти минимальных размеров оплаты труда. Допускается дарить подарки всем — правительственным и думским чиновникам, служащим президентской администрации, сотрудникам правоохранительных органов, да кому хотите! Но только не врачам! Ибо п. 2 той же статьи гласит: «Не допускается дарение работникам лечебных, воспитательных учреждений». Вот так-то!
Socium — cura te ipsum!
Ибрагим ШАМОВ, профессор
Махачкала
Смена, 15.03.2004
По мнению врачей, выборы очень благотворно влияют на больных людей Не всех избирателей выборы президента застали дома в полном здравии. Многих петербуржцев угораздило попасть в этот светлый день в больницу. Для них там были организованы специализированные избирательные участки, на одном из которых, в больнице № 26 на улице Костюшко, побывали корреспонденты «Смены».
Голосование в больничных стенах началось с раннего утра. Сначала в очередь к урне выстроились больные, которые могли передвигаться самостоятельно. После завтрака и утренних процедур — уколов и капельниц — народ голосовал особенно охотно.
Руководитель больничной избирательной комиссии заместитель главврача Георгий Цыбулин рассказал нам, что голосование очень благотворно действует на пациентов больницы, повышает их жизненный тонус и поднимает настроение.
— Люди чувствуют, что кому-то нужны, понимают, что государство заботится о них. Позитивные же эмоции им просто необходимы, — говорит доктор.
Не все пациенты 26-й больницы, однако, смогли проголосовать прямо в стенах медицинского учреждения. Для такого волеизъявления нужно было заранее, за 7 дней, написать соответствующее заявление. Те, кто поступил недавно, сделать этого, естественно, не успели.
— Всех, кто может ходить, мы постарались отпустить домой, — продолжает Георгий Цыбулин. — Один мужчина с язвой желудка очень расстроился, что не может выполнить свой гражданский долг. При тяжелой форме язвы такое расстройство могло для него плохо кончиться. И мы пошли больному навстречу: выделили для него нашу дежурную машину. На носилках санитары донесли его до автомобиля, отвезли на избирательный участок в Невский район и точно так же поднесли к избирательной урне. Вернувшийся в больницу избиратель просто сиял от восторга. Наверняка выборы помогут ему исцелиться.
С полудня члены избирательной комиссии пошли с урной и бюллетенями по палатам, где лежали самые тяжелые больные. Мало кто из них отказывался голосовать.
Есть в больнице № 26 несколько палат, обитатели которых возлагают на выборы особые надежды. Так, несколько десятков пенсионеров уже давно с нетерпением ждут установки кардио-стимуляторов. Несчастные не выходят из больницы. В любой момент их сердца могут остановиться. Вместе с избирательными бюллетенями они подавали заявления с просьбами в адрес властей — ускорить получение ими жизненно необходимых приборов.
Сергей Андреев
Фото Кирилла Кудрявцева
Невское время, 19.02.2004
Если бы
Впервые за много лет в
— У нас создана единственная не только в городе, но и в мире служба крови. Называется она служба клинической трансфузиологии. Еще в 1997 году был издан приказ Минздрава о введении в номенклатуру стационаров должности врача-трансфузиолога, и мы были первыми, кто решил этот приказ выполнить, — больница нуждалась в методике обеспечения донорами и в службе крови, которая могла бы бесперебойно работать для наших пациентов.
— В чем ее уникальность?
— Применяется принципиально новая методика, которую разработал наш Институт гематологии. Дело в том, что в обычных условиях из крови изготавливают плазму и эритроциты. Показаний для переливания плазмы не так уж и много. Это очень ценное сырье для изготовления препаратов крови. При больших кровопотерях требуется переливание эритроцитов. Они являются переносчиками кислорода, и человек погибает от его недостатка. Эритроциты хранятся в холодильной камере не больше месяца, а лучше переливать их больному через 10 суток после того, как они получены. Но ведь у наших доноров разные группы крови, и далеко не всегда
— Последний раз очередь на забор крови я видела по телевизору, когда после теракта в метро москвичи с утра торопились сдать кровь. В обычное время в больницах ее катастрофически не хватает. Как вам удается привлечь столько добровольцев?
— Без доноров службе крови нечего делать, поэтому они наши самые дорогие посетители во всех смыслах. Работой с ними мы занимаемся уже 7 лет. Обращаемся к родственникам — просим сдать кровь для своих близких. Наши трансфузиологи проводят с пациентами и их родственниками индивидуальные беседы, объясняют, почему это так важно. Бывают дни, в которые до 50 процентов доноров — именно родственники или друзья и знакомые наших пациентов. Хотя при первом обращении к ним чаще всего слышим отказ — у одного времени нет, другой считает себя неизлечимо больным, третий принципиально не хочет сдавать кровь, уверенный в том, что больница обязана спасти мать без его участия. По нашей статистике, на 10 обращений мы получаем 8 категоричных отказов. За последние годы серьезно изменилось сознание людей, но я думаю, что пока это обратимый процесс. А мы готовы принять столько доноров, сколько придет. За прошлый год мы с их помощью заготовили 3,5 тонны препаратов крови. Это значит, приняли 7 тысяч человек.
— Уверена, что многие могли бы сдать кровь, зная, насколько сложна ситуация в городских больницах. Но когда задумываются о том, что, прежде чем отправиться ее сдавать, нужно обследоваться, собрать справки, благородное желание исчезает…
— Это заблуждение. Существует инструкция Министерства здравоохранения, утвержденная Министерством юстиции, в которой написано, что первичные доноры, в том числе доноры-родственники, не предоставляют никаких документов, кроме удостоверения личности. Поэтому каждый, кто решился сдать кровь, может прийти в отделение, имея при себе лишь удостоверение личности. Если человек хочет стать постоянным донором, или, как мы говорим, кадровым, то во второй раз он должен предоставить всего две справки — справку от участкового терапевта о том, что в данный момент он здоров, и справку из санэпидстанции, подтверждающую, что по месту жительства нет контактов с инфекционными больными — речь идет в первую очередь о гепатитах В и С. Потом он заполнит у нас анкету, где укажет свои заболевания или причины, по которым он сомневается в том, что может быть донором. Таким образом, ему предоставляется возможность еще раз подумать о своем решении. В заключение он дает расписку о том, что ознакомлен со статьями УК, которые предусматривают ответственность за сокрытие заболеваний, которые могут передаваться через кровь. Затем проводится исследование на гемоглобин, определяется группа крови. И сдавая ее, донор уже получает не 250 рублей, как первичный, а 500 — как кадровый.
— На Западе уже создаются банки крови для хранения в течение полугода, чтобы исключить
— Из крови делают свежезамороженную плазму, которая при температуре -40 градусов может храниться до 2 лет. И эта плазма не используется в течение 180 суток. Через полгода донор вновь обследуется. Если он здоров, то забранный от него образец можно использовать. В Петербурге эти работы ведутся, в том числе у нас, но это непросто. Чтобы поместить плазму в карантин, она должна быть охлаждена до 30 градусов за 30 минут. Для этого требуется специальное быстрозамораживающее оборудование: дорогие агрегаты с пониженной температурой внутри камер и с особенной системой теплообмена вокруг замороженного образца. Стоимость такого агрегата от 15 до 30 тыс. долларов в зависимости от объема. В нашем отделении для замораживания всех образцов плазмы при заготовке 3 тонн в год нужно
— За рубежом давно отказались от платного донорства. 500 рублей — это несколько доз для наркомана, а именно они, как известно, чаще других оказываются инфицированными гепатитами и ВИЧ, но это не останавливает их при желании получить деньги.
— Мы тоже понимаем, что платное донорство — это плохо. За рубежом за сданную кровь получают сувениры, например зонтик. А мы перешли от практически
— Может ли человек, которому потребовалось переливание крови, быть уверенным в том, что он не получит с ней
— Забор крови для донора абсолютно безопасен, а для реципиента каждая трансфузия — это риск, и опасность заражения еще долго будет реальной, потому что кроме гепатитов и ВИЧ есть другие инфекции, на которые кровь не исследуется, например коровье бешенство. Да, это редкость, но кто может
А накопление своей крови при достаточном количестве холодильников — реально решаемая проблема. В
Записала Ирина Багликова
Медицинские Ведомости, №1, 12.2004
В детских стационарах города прошли новогодние представления, а каждый ребенок и подросток, находящийся в больнице, получил сладкий подарок. Взрослых пациентов ждали праздничные ужины, а персонал — капустники. Сотрудники Городской инфекционной больницы № 30 им. Боткина разыграли собственный спектакль «Похождения Мухи-цокотухи в больнице» по мотивам известного произведения.
Персонал Александровской больницы традиционно преподнес своим пациентам новогодние пироги, выпеченные собственными силами, и фрукты, а сами врачи и медицинские сестры устроили капустник, где каждый из участников вытягивал фант с поздравлением и заданием (спеть песню, пройтись как фотомодель, рассказать смешной случай, и другие каверзные шутихи).
Торжественное подведение итогов уходящего года состоялось в Городской больнице №26: почетными грамотами были отмечены 6 лучших отделений и 5 лучших сотрудников стационара. Победители получили также ценные подарки и цветы.
Невское время, 04.12.2003
Сегодня в больнице имени Костюшко состоится презентация новейшего оборудования отделения урологии. У врачей лечебницы появилась возможность избавить пожилых людей от страданий в тех случаях, когда обширная операция по тем или иным причинам невозможна. Администрация приобрела аппарат стоимостью более 12 миллионов рублей для лечения доброкачественной гиперплазии и рака предстательной железы, опухолей и камней мочевого пузыря.
Петербургский Час пик, 15.10.2003
Один знакомый врач говорил мне, что человека после инсульта надо «тормошить в буквальном смысле слова — не давать залеживаться, учить бытовым навыкам, как ребенка».
Инсульт — это острое нарушение мозгового кровообращения, то есть разрыв, спазм или закупорка одного из сосудов мозга. Инсульт бывает геморрагический (кровоизлияние в мозг) или ишемический (инфаркт мозга). Буквально в ближайшие часы после случившегося с ним, как прежде называли, удара больной должен быть доставлен в стационар и начато лечение. Иначе не миновать глубокой инвалидности. Но даже если человека привезли в больницу быстро, оказали помощь, а потом начали реабилитацию, процесс восстановления будет весьма долгим. А результаты далеко не стопроцентными — только около 20% пациентов возвращаются к жизни без тяжелых последствий.
В США, к примеру, придают этому серьёзное значение — Национальная ассоциация инсульта США даже разработала специальное руководство по предотвращению инсульта. Правила в нем простые и понятные, рекомендации вполне посильны и выполнимы. И ничего специфически американского в нем нет, поэтому позволю себе буквально процитировать несколько пунктов этого полезного руководства:
Знайте своё артериальное давление, повышенное АД является одной из ведущих причин инсульта. Насторожитесь, если у вас верхнее постоянно выше 140, а нижнее — выше 90.
Узнайте, нет ли у вас мерцание предсердий — нерегулярных сердечных сокращений, нарушающих сердечную функцию и позволяющих крови застаиваться в некоторых отделах сердца, образуя сгустки.
Если вы курите, прекратите (у курящих риск инсульта повышается в два раза), а алкоголь употребляйте умеренно.
Простые правила предотвращения инсульта напоминают диабетикам о контроле за диабетом, а всем прочим — о контроле уровня холестерина и умеренности в еде. И, конечно, о зарядке и пеших прогулках.
Инсульт, как и инфаркт, стремительно молодеет. Раньше считалось, что инфаркт- удел лишь пожилых людей. Однако сейчас известны случаи инсульта у
Врачи рекомендуют немедленно обращаться за медицинской помощью, если вы чувствуете внезапную слабость или потерю чувствительности на лице, конечностях, особенно на одной стороне тела, внезапное нарушение зрения одним или обоими глазами, трудность произнесения или понимания чужой речи, головокружение и потерю координации, ощущение внезапной сильной головной боли.
В нашем городе разработана программа создания в крупных больницах специальных центров реабилитации для пациентов после инсульта. Недавно такой центр открылся в «тысячнике» — больнице №26. «Когда происходит инсульт, определенный участок мозга погибает, а вокруг него мозг погружается в особое »оглушенное состояние«, из которого может выйти только при активной тренировке. Если человека не реабилитировать — не поднимать, не учить заново ходить, говорить, брать предметы, владеть своим телом, то »оглушенные« участки мозга не »придут в себя«, а постепенно все более и более будут угасать»,- говорит заместитель главного врача больницы профессор Константин Жидков.
В центре реабилитации — велотренажер и беговая дорожка, батут и шведская стенка, зеркало для занятий по восстановлению речи. А кроме того — стол, на котором разложены самые простые предметы — карандаши, ручки, ложки. Надо попытаться взять ложку в правую руку. Движение, которое раньше давалось легко и свободно, теперь совершить сложно. В день открытия центра за столом в больнице сидели две пожилые женщины. Они в этот день позанимались гораздо больше положенных двух часов: журналистов было много, камеры снимали, фотоаппараты щелкали, а дамы, отвечая на вопросы, вновь и вновь брали в руки карандаши, перекладывали грецкие орехи. Мозг, перенесший удар, должен «вспомнить все». У пациенток явно есть успехи: «Еще два дня назад правая рука совсем не слушалась, даже не сгибалась, а теперь я ее не могу немного поднять и даже взять
«Отличный спортивный снаряд — обычная деревянная гимнастическая палка. Никакой пластмассы — только теплое гладкое дерево», говорит методист ЛФК Светлана Волкова. Именно Светлана Геннадьевна занимается с пациентами, перенесшими инсульт. Терпение, доброе отношение, профессионализм, знание психологии человека после инсульта — вот необходимые черты эрготерапевта. У Светланы Волковой два образования — медицинское и педагогическое.
Заведующая
Галина Артеменко
Медицина Петербурга, №16, 09.2003
Первое ощущение от знакомства с Еленой Семёновной Железняк, наверное, изумление. Неужели эта изящная, элегантная, изумительно одетая женщина с обаятельной улыбкой и с абсолютно неподходящей ей фамилией — хозяйка одной из крупнейших, сложнейших и успешнейших больниц Петербурга? Нет, слово «хозяйка» ей не подходит. Оно слишком приземленное. Слово «руководитель» тоже — оно слишком общее. Руководителей много, а Железняк — одна. Я бы назвала её властительницей, если хотите, королевой. Её спокойная и полная достоинства манера общаться и отдавать распоряжения заставляет вспомнить свои представления об особах царских кровей.
Ещё раз Елена Семёновна изумила меня, когда согласовывала со мной мою статью. Зачастую очень оно обидно, это согласование, когда интервьюируемый отказывается от сказанного, или,
Третий раз я испытала изумление, когда услышала выступление Елены Семёновны на
Не скрою, мне очень хотелось написать об этой женщине. И вот,
— «Я никогда не помышляла об административной карьере, хотела быть учёным», — говорит Елена Семёновна. — Я блестяще училась и в школе, и в институте, занималась в СНО. По природе я — врач.
Думаю, я была хорошим врачом. Я придерживалась и придерживаюсь по сей день принципа, что в общение с пациентом надо вкладывать свою энергию и любовь. Я умирала и выздоравливала вместе с больным. Домой приходила просто выжатая, но счастливая. Поэтому административная работа оказалась для меня полной неожиданностью.
Я работала терапевтом в больнице, которая сейчас называется Максимилиановской. Главным врачом там был назначен хирург, который со мной часто дежурил и знал мои деловые качества, видимо, лучше, чем я сама. У него не было начмеда, и он попросил меня ему помочь хотя бы один месяц, пока он кого-нибудь подыщет. И я пошла ненадолго, а оказалось, что на всю жизнь. Все стали говорить, что по природе я — лидер. И это тоже было для меня неожиданностью. В институте я всегда была в центре внимания, но думала, это
А потом Елену Железняк вызвали к В.Р.Прокофьеву в Главздрав. Удивлению её не было предела, ведь тогда здание на Малой Садовой было для медиков, как сегодня — приемная президента. Она была там только однажды, когда получала распределение. Ещё больше Е.С.Железняк удивилась, когда В.Р.Прокофьев сурово,
— «Я была поражена — откуда он вообще про меня знает?» — вспоминает Елена Семёновна, — наша больница была маленькая, сама по себе, никто ею в жизни не интересовался. Оказалось, что рассказал обо мне мой главный врач. Он же и настоял, чтобы я приняла предложение: «Ты — очень одарённый человек. Твоё место там, в больнице будущего».
Когда Е.С.Железняк появилась на новом месте работы, её больничка «из прошлого» показалась ей раем. — «Наша Максимиллиановская больница была необычайно интеллигентная, отличалась удивительным отношением к больным! — говорит она. — Врачи были старые, люди долга и совести. Население — беднейшее, но как к нему относился персонал! Конечно, условия были ужасные. Но хотя там парализованные больные и лежали в коридоре в ряд, старшая сестра каждое утро проверяла их самочувствие, как за ними ухаживают, обработаны ли пролежни. Разве сейчас такое возможно? Чувство долга было превыше всего. И, конечно, никогда не было жалоб от больных. Никаких».
В «больнице будущего» было от чего прийти в ужас. Развал полный! Коллектив ужасный. Люди случайные, в основном, не сработавшиеся с прежними коллективами
— «Я испытывала физический ужас перед этим огромным зданием, — говорит Елена Семёновна, — довольно долго в нём плохо ориентировалась. Даже не представляла себе, какие должны быть механизмы управления этим гигантом. В Максимиллиановской было 200 коек, а здесь — 1000! Там даже служебного туалета не было, самые маленькие палаты на 10 человек. А здесь я впервые увидела двухместные палаты. Это был дворец!»
— Как же Вы справились? — вновь задаю я свой вопрос, — ведь Вы были так молоды, и практически никакого опыта. Как Вы знали с чего начать?
— «Думаю, что мне помогли чувство долга, здравый смысл и амбициозность. Я привыкла с детских дней всё делать отлично, так, чтобы мне нравилось, чтобы я была довольна. На новой работе я очертила себе маленький круг задач, тяжёлых и объёмных, и стала работать на результат. Я быстро поняла, что не буду применять здесь метод непосредственных наблюдений. Иначе потеряюсь в мелочах. Конечно, я читала много литературы по управлению, находила интересные мысли для себя. У меня была возможность посмотреть клиники за границей. В
Мне нужно было создать в своей больнице коллегиальность, уважение к друг к другу и к пациентам, доброжелательность. А это — гораздо сложнее, чем отработать технологическую цепочку.
Было невероятно трудно, но помог папа, с которым я была очень дружна и чьё мнение было для меня очень важно. — Судьба послала тебе шанс, сказал он твёрдо, ты должна выдержать, справиться. Сконцентрируйся только на работе, с воспитанием дочки мы тебе поможем«.
Папа оказался прав — его Елена справилась. И мама, и подруги не сомневались в её возможностях — знали, что ума и сил у неё хватит, но опасались за её здоровье. И, кстати говоря, здоровье Елены Семёновны именно на этой работе и начало давать сбои. Поначалу у неё было много противников, приходилось с ними бороться, но, в конце концов, она победила! Спустя некоторое время многие приняли нового главврача, а тем, кто не принял, пришлось уйти. Она пригласила на их место своих единомышленников, которые разделяли с ней мнение «пациент всегда прав». Но, конечно, найти кадры было трудно.
— «Думаю, что своим успехом я обязана и тому, что никогда не боялась талантливых людей, а наоборот — старалась себя ими окружить, — признаётся Елена Семёновна. — Я их люблю, мне с ними интересно, на них можно опереться. Мне приятно, что вокруг меня на работе мужчины светские, европейские, хорошо одетые, с ними есть, о чём поговорить. У меня трое молодых талантливых врачей — прирождённых лидеров, которые могут быть главными врачами. Они нестандартные, с ними нелегко, но очень интересно. Бывает, человек даже мне антипатичен, но если он — талантливый и — настоящий профессионал, это — главное для меня. А от серых людей я устаю».
В
Но в то время она практически жила в больнице. Её дочь из детства помнит только, как мама приходила с работы и ложилась спать. Лишь когда ей исполнилось лет 15, они смогли больше общаться — ходить в театр, ездить вместе в отпуск.
— Вы — женщина, 25 лет возглавляете крупную больницу, в то время как многие Ваши коллеги-мужчины постоянно меняют место работы. Наверное, у Вас много завистников. Как Вы к этому относитесь?
— С возрастом всё тяжелее. Я очень много испытала на своей должности неприятностей, козней, подлостей, исключительно
— Прежняя cистема была ужасна. Я довольно долго оставалась беспартийной, как меня ни заставляли вступить в партию. Папа меня поддерживал: ты женщина, у тебя ребёнок, зачем тебе такая нагрузка? Но, придя на должность главного врача, я была вынуждена это сделать. И папа сказал: «Такие правила игры. Но наступят времена, и ты узнаешь, что большей фальши, чем партия, нет». Он был очень мудрый, мой отец. Честнейший и чистейший человек. Прошёл всю войну, всё понимал, критически ко всему относился, но был патриотом. Когда наступила волна эмиграции, его все спрашивали, почему он не уедет. «Где родились, там и сгодились», — отвечал он, а мне говорил: «Эмиграция — страшная вещь, Лена! Даже не думай о ней. Тебе повезло, что ты живёшь в стране такой культуры, таких традиций». Меня он тоже вырастил патриоткой. Иначе разве можно было вытерпеть ту отработанную систему, когда скажешь слово, голову повернёшь, об этом уже знают через час, «где надо»? Если встречаешься с иностранцами, обязательно рядом сидит человек «оттуда» и в рот смотрит. За каждый подарок нужно было отчитаться, а то и отдать. Жить было так трудно, что Горбачева я воспринимаю, как избавителя. Он для меня — Человек №1. Но в то же время, при той системе, какие умные были руководители! Как они меня поддерживали! Когда
Конечно, Елена Семёновна очень устаёт. Восстанавливает силы всю субботу, чтобы воскресенье посвятить любимой внучке. У неё нет специальных методов для снятия стресса и усталости. Самый лучший отдых для неё — полежать с хорошей книжкой. Она любит читать. Предпочитает классиков. Читает все толстые журналы: «Нева», «Новый мир», «Октябрь», «Иностранка». — «Правда, всё чаще и чаще их можно только просмотреть по диагонали, — сожалеет она. Читает старое, любимое. Тем более, что с возрастом всё воспринимается иначе. Любит Бунина, Набокова, раннего Аксёнова. Любит поэзию, много знает наизусть, почти каждый вечер берёт в руки Ахматову, Блока. На мой вопрос, писала ли она стихи, Елена Семёновна отвечает: »В молодости очень много. И ещё я очень любила писать письма. Думаю, что если бы я не была врачом, я бы писала. У меня впечатления «телесные», я всё вижу как наяву. Придёт время — напишу мемуары«.
А современную литературу Елена Семёновна не воспринимает, как не пытается. Её раздражает цинизм, пошлость, нецензурная лексика. То же самое она может сказать о современном театре, хотя раньше была завзятой театралкой, не пропускала ни одного нового спектакля. Так что осталась для неё Мариинка, любимая певица — Анна Нетребко. Правда, и здесь встречается пошлость, наподобие Шемякинского «Щелкунчика», с первого акта которого пришлось уйти.
— Я обожаю кино, — признаётся Е.С.Железняк, — раньше даже не могла представить себе, как можно пропустить новый фильм — словно не пообедала. Есть фильмы, созвучные мне. Это — «Летят журавли» или «Ночи Кабирии». А современные фильмы я не смотрю.
— Значит, телевизор тоже не смотрите?
— Смотрю, — возражает Елена Семёновна. — Люблю канал «Культура», хорошую публицистику. Могла всю ночь смотреть «Пятое колесо».
Но когда особенно тяжело, моё проверенное и любимое средство — путешествовать. Материальные ценности меня не интересуют. Ни бриллианты, ни картины, ни одежда. Они дают удовольствия на 5 минут. Другое дело — воздух чужой страны, фасады, создающие впечатление. Я терпеть не могу экскурсии, должна сама увидеть, ощутить, понять. Мне нравится наблюдать, как люди общаются, как они выглядят, какие у них традиции. Я — счастлива, когда могу отойти от серой жизни, от жизненных стереотипов. Я обожаю Таллинн. Раньше, как многие, я ездила туда на выходные. Это была главная отдушина для меня. А 3 года назад вновь там побывала, и ощущения у меня прежние — как в молодости. В нём
Путешествуя, я могу забыть о работе, расслабиться. Здесь это невозможно — я всё время в напряжении, всё время в состоянии готовности. Звоню на работу, пытаюсь повлиять на решения, которые принимают без меня. За границей я отключаю мобильник, могу одеться
А на работе я никогда не чувствовала себя свободной, всегда была в оковах. Только последние годы я могу себе позволить иногда от них избавляться — оставаться самой собой. Даже мои сотрудники это заметили — говорят, что я стала мягче, снисходительней, не так критична. На самом деле я всегда была такой, но запретила себе это показывать. Фактически я постоянно ломала свой характер. Знала — на моей должности слабость невозможна, и всегда во всех смыслах была в панцире, держала дистанцию.
На закономерный вопрос для юбиляра: «Что будет?» Елена Семёновна отвечает: «Будет расти внучка. Она занимает большую часть моего сердца. В её судьбе можно черпать большое вдохновение, счастье, надеюсь, и она
Не хочу, чтобы она стала врачом. Это — тяжёлая судьба. Я хочу, чтобы она была счастлива
А для своей больницы я бы хотела, чтобы в ней сохранились традиции, которые мы заложили за эти 25 лет. Я прилагаю колоссальные усилия, чтобы сохранилось уважение к больному, уважение к чужой жизни, чтобы техника не отдалила врача от пациента. Чтобы мои сотрудники понимали, как важно человеческое участие. Конечно, сегодня это очень трудно. Больные ожесточены, неблагодарны, неуважительны. Раньше моральный престиж врачебной профессии был фантастический. Когда я работала в деревне, я была там первый человек. А недавно мы вытащили больного буквально с того света, даже за рубежом 78% больных в подобных случаях умирают, а теперь он подал на нас в суд, за то, что мы брали деньги за лекарства: «У нас реанимационная помощь должна быть бесплатна». Врачи испытывают законную гордость за фантастическую профессиональную победу, а на них — в суд. Ну, как работать после этого?
Я хотела бы, чтобы у талантливых людей инструмент в руках был достойный, чтобы у них была возможность поехать за рубеж, обменяться информацией. Конечно, чтобы труд их достойно оплачивался. Хочу, чтобы новое поколение не знало наших трудностей — этих «десяти дежурств», этих нескольких работ.
— Неужели Вы верите в это?
— Да. Если будут умные политики, это возможно.
Она улыбается немного устало, эта необыкновенная женщина. Она была предельно откровенна и терпелива со мной, а как же — ведь привыкла всё делать на «отлично». Я в который раз удивлюсь, как она со своей природной мягкостью может руководить огромным стационаром. Но, разговаривая с её подчинёнными и получая на вопрос «А Елена Семёновна строгая?» мгновенный ответ «очень!», я начинаю думать, что, наверное, при необходимости её голубые глаза и мягкий голос принимают стальной оттенок, а на её деликатное «может, Вы исправите это слово» вряд ли
Я 14 лет работаю с Еленой Семёновной и не перестаю удивляться качествам, которыми так щедро наградила её природа. Острый ум, стремление к новому, умение гордиться за свою больницу. — «Наша фирма», — называет она её, стараясь любыми способами поднять лечебный процесс на высокий уровень. Её старания не проходят даром.
Среди человеческих качеств Елены Семёновны очень важно то, что она стремится помочь каждому сотруднику — и с жильём, и с детьми, и со здоровьем. В своё время мне потребовалось сделать дорогостоящую сложную операцию. Я никогда не забуду, как помогла мне Елена Семёновна. В нашу больницу пригласили профессора, мне помогли с затратами на операцию. Мы гордимся таким руководителем, знаем, что мы — за надёжной спиной.
Руководитель, если взять в идеале, должен быть как воздух. Ты дышишь и воздуха не замечаешь. Также ты не замечаешь, когда главный врач есть, но чувствуешь его отсутствие — тебе не с кем посоветоваться, решить
Елена Семеновна прекрасно ориентируется в медицинском мире — неоднократно я был свидетелем, что со специалистами она ведёт разговор на узкие темы. При этом она всегда ищет в литературе свидетельства необходимости метода. Часто мы находимся в плену привычек или традиций, а она старается подняться над этим и посмотреть на общую картину процесса. Непредвзятый объёмный взгляд на процесс — редкостное качество для руководителя. Благодаря ему и развиваются в нашей больнице современные технологии, отсеиваются модные, но ненужные течения.
На наших конференциях принято вставать, когда входит главный врач. Возможно, с одной стороны, это — архаизм, но, с другой стороны — у большей части аудитории — искреннее признание её лидерства.
В ней присутствует необычайная харизма, которая и заставляет людей вставать при её появлении, притягивает их и заставляет подтягиваться в её присутствии. Иногда мне кажется это волшебством.
Она удивила меня с первого дня знакомства. Я пришла сюда из городской аптеки опытным работником и сразу столкнулась со спецификой больничной аптеки. Главные врачи, начмеды менялись, народ — просто «сборная солянка», много необученного персонала. Сначала не было больных, потом чуть ли не в один день появилось 300, потом — 900. Но мне никто не помогал, я буквально «варилась в собственном соку». Как лечить? Чем? На какую сумму? Руководству до этого дела не было. Было очень сложно. А Елене Семёновне значимость аптеки доказывать было не надо, она сама знала, что аптека — сердце больницы, и сразу начала мне помогать. Работать стало легко, и я увидела, что,
Поначалу я Елене Семёновне много нервов попортила, поскольку тоже считала себя профессионалом, обижалась на неё, когда, например, она устаревшие препараты вычёркивала, а потом поняла — она делает всё правильно, так как исключительно информирована. И с каждым годом я ценю её всё больше и больше. Она же мой характер терпела. — «За инициативность, говорила, всё прощу». Я у неё терпимости училась, да и не только. Мне, как и всем другим работникам больницы, хотелось на неё равняться — как она работает, как говорит, как гостей принимает, даже, как она одета.
И сегодня у нас аптека потрясающая — ремонт, оборудование, условия для работы. Первый компьютер появился именно здесь. А ведь это — всего лишь вспомогательное отделение. А какая у нас библиотека! Елена Семёновна и специализированные журналы туда выписала, начиная от «Главного врача» и заканчивая «Качеством медицинской помощи», и художественные журналы. Она сама всё читает, и мы тоже вслед за ней.
Елена Семёновна — очень спокойная, но характер у неё — твёрдый, от своего не отступится. Если бы она захотела, она могла бы всей российской медициной управлять. Недаром её всё время в Комздрав работать приглашают.
Елена Семёновна всегда поражает воображение. Она — уникальный человек во всех отношениях, и в человеческом, и в медицинском. Её кругозор удивителен. Она великолепно знает литературу, искусство, живопись. Я заслушиваюсь, когда она выступает. Её речь удивительна, ёмка, лаконична. Нашим бы политикам у неё поучиться.
Благодаря её стараниям, значительно выросла наша лаборатория. Она знает все лабораторные проблемы. У нас много оборудования, и мы можем автоматизировать наши исследования и облегчить труд работникам, расширить перечень исследований, обеспечить потребность врачей в лабораторной диагностике.
Она в моей личной жизни меня очень поддержала, всегда вникала в любую мою ситуацию. С её легкой руки я стала заведующей. У меня было много сомнений, колебаний, но Елена Семёновна меня убедила. Я ей бесконечно благодарна за поддержку.
Однажды я с ней была в поездке руководительского состава. Общение там было тесное, много интересных людей, но она и на этом фоне, как яркий цветок, выделялась умом, речью, умением себя держать.
Елена Семёновна пришла в нашу больницу в очень трудный период. Недавно открытая больница, предполагавшая новый шаг в развитии здравоохранения города, была подвержена сложным человеческим катаклизмам. Здесь сменилось много руководителей. Е.С.Железняк, незаурядный, блистательный человек как внешне, так и по человеческим качествам, первым делом начала менять психологический климат в коллективе. Она учила нас разговаривать друг с другом, запретила неэтично высказывать претензии. И позже пришедшее новое поколение уже изначально вело себя так.
Она делала и продолжает делать всё возможное и даже невозможное, чтобы оснастить больницу новыми методиками, новыми технологиями, новой аппаратурой. У неё 2 приоритета — обеспечение высокого качества лечебного процесса и обеспечение зарплаты сотрудников. Наша больница участвовала во всех предлагаемых экспериментах. Хотя это значительно повышало объём работы, коллектив понимал, что это необходимо. В результате объём больных возрос раза в
Елена Семёновна не устаёт радовать людей. Как она организовала юбилей нашей больницы! Красиво оформленный зал, профессиональные актёры. Мы ездим в коллективные поездки, на экскурсии. Благодаря Елене Семёновне, больница стала нашим домом. Трудно переоценить её женское влияние. Уже сколько лет мы смотрим и не устаём восхищаться, как она себя ведёт, как одевается, какая у неё косметика и стараемся ей соответствовать. Между прочим, когда идём к ней в кабинет, обязательно надеваем чистый халат.
Виктория ЗАХАРОВА
Комсомольская правда, 29.08.2003
Больница № 26 на улице Костюшко получила почетную грамоту из Белого дома — за то, что во время празднования
По слухам из Вашингтона, тронутый заботой наших медиков, Буш поменял любимую поговорку «Здоровье в порядке — спасибо зарядке!» на «Здоровы нос и ушки — спасибо Костюшке!».
Санкт-Петербургский курьер, 29.08.2003
Сотрудники Медицинского управления Белого дома выразили признательность персоналу городской больницы № 26 за помощь и поддержку во время визита президента США в Санкт-Петербург к
Оказывается, питерские врачи принимали непосредственное участие в организации медицинского обеспечения этого визита. Если бы в городе произошел теракт, то Буша-младшего привезли бы именно в эту больницу. Почему? Видимо, потому, что она находится ближе других к Константиновскому дворцу и аэропорту. А еще потому, что уровень сервиса и квалификация персонала американцев устроили.
— Я очень рад, что нам не пришлось повидать Буша лично. Но работа с его сотрудниками была интересным опытом. Это очень деятельные и серьезные люди, — поведал заместитель главного врача больницы Константин Жидков.
Вечерний Петербург, 27.08.2003
Петербургские врачи получили благодарственное письмо из Вашингтона, прямо из Белого дома.
Почти от американского президента Джорджа Буша, точнее, от его спецслужб. Все дело в том, что американцам очень понравилось медицинское обеспечение президента Буша во время его визита на
Комсомольская правда, 26.08.2003
Буш наградил питерских врачей
Оказывается, больница на Костюшко стерегла здоровье американского президента.
На днях медики больницы №26, что на улице Костюшко, получили объемный пакет. В нем находились почетные грамоты — так медицинское управление Белого дома отблагодарило питерских врачей за то, что они помогли «организовать медицинское обеспечение визита президента США» на
— Не знаю, почему выбрали именно нашу больницу, — рассказывает Елена Семеновна Железняк. — Видимо,
В советские времена больница №26 по указанию КГБ принимала иностранных пациентов. Здесь лечили супругу губернатора Сиэтла, когда дама сломала ногу в Эрмитаже. А одному из руководителей Ирландской церкви помогли во время гипертонического криза.
Татьяна Михайлова.
Смена, 26.08.2003
В конце прошлой недели в городскую больницу № 26 пришло письмо из американского Белого дома. В нем Медицинское управление администрации Буша сердечно выражают признательность за работу наших врачей.
Текст послания примерно следующий: «Сотрудники Медицинского управления Белого дома выражают признательность за помощь и поддержку во время визита президента США в Санкт-Петербург. Исключительные способности вашего персонала в сочетании с заинтересованным отношением и профессионализмом помогли нам организовать медицинское обеспечение визита президента США».
В первые минуты сотрудники
Руководство больницы в тревожные юбилейные дни дневало и ночевало в больнице, гостеприимно подготовив палату для больной американской
Больницу № 26 посетили президентский хирург и терапевт. Они дотошно изучали, где ляжет Буш, если ему поплохеет. Куда выходят окна его палаты, кто будет за ним ухаживать, где будут оперировать. Окна, кстати, должны были выходить непременно в охраняемый больничный двор. Такого двора у больницы не было.
Врачи покрывались холодным потом, представляя, во что превратилось бы их учреждение, если бы Буш действительно занемог.
Интересно то, что для американского президента не готовили специальные апартаменты, ему попросту выделили палату в мини-госпитале для
Палату, предназначенную для президента, занимает сейчас пожилая женщина. Она не пожелала позировать перед камерой, но любезно освободила свою койку для фотосъемки.
Апартаменты состоят из двух смежных помещений: гостиной и собственно комнаты для пациента. Гостиная обставлена мягкой мебелью темного дерева, туалет и душевая приятно удивили белизной и отсутствием хлорного запаха. В самой же палате размещается только огромная кровать на колесиках с дистанционным управлением и кресло.
По словам профессора Жидкова, заместителя главного врача больницы, медработников Белого дома особенно волновали вопросы размещения первой леди на случай, если ее мужу будут делать в
Мини-госпиталь рассчитан всего на 11 коек, но реально в нем могут разместиться и все 15 пациентов. Так что при случае больница могла принять и положить в койки не только Джорджа Буша, но и всю его администрацию.
Рядовому петербуржцу пребывание в таком чудо-отделении обойдется в
По словам Константина Жидкова, при необходимости операцию американскому президенту проводила бы группа англоговорящих хирургов, а он сам лично выступал бы в качестве анестезиолога. Кроме того, никакой специальной охраны американцы не требовали, видимо, привыкли решать такие вопросы самостоятельно.
Но титанические усилия по подготовке больницы к встрече высокопоставленной персоны оказались напрасны — Буш не заболел. Однако наших врачей так поставили на уши, что благодарить их теперь действительно есть за что.
Илона Егорова
Ирина Воронина
Фото Кирилла Кудрявцева
Медицинское обозрение, №24, 2003
Медицинское управление Белого дома направило Городской больнице №26 сертификат признательности следующего содержания: «Сотрудники Медицинского управления Белого дома выражают признательность за помощь и поддержку во время визита президента США в Санкт-Петербург. Исключительные способности вашего персонала в сочетании с заинтересованным отношением и профессионализмом помогли нам организовать медицинское обеспечение визита Президента США». Отдельное благодарственное письмо было направлено главному врачу больницы Елене Семеновне Железняк.
Высокая честь оказана больнице не случайно: это один из лучших стационаров города, как с точки зрения технического оснащения, так и с точки зрения профессиональной подготовки персонала. Во время юбилейных торжеств стационар работал в усиленном режиме и каждую секунду медики были готовы к лечению пациентов.
Известия, 23.08.2003
«Сертификат признательности» направило Медицинское управление Белого дома петербургской больнице №26. Медики правительства США поблагодарили российских коллег за помощь и поддержку во время визита президента Буша в Петербург. Отдельное благодарственное письмо получила главврач Елена Железняк. Высокая честь оказана больнице не случайно: она является одной из лучших в городе по техническому оснащению и профессионализму персонала. Во время юбилейных торжеств персонал работал в усиленном режиме.
Медицина Петербурга, №22, 12.2002
17 декабря хирурги городской больницы №26 приступили к работе в новой операционной.
Для неё на средства стационара было специально отремонтировано помещение, а также закуплены операционный стол производства Финляндии, наркозно-дыхательный аппарат, мониторы слежения, набор современного хирургического инструментария, автоматические шприцы и даже перевозной рентген-аппарат. В отличие от обычных операционных залов, которые, как правило, рассчитаны на один медицинский профиль, здесь будут проводиться плановые операции хирургами любой специальности, начиная с операций на органах грудной и брюшной полости и заканчивая эндопротезированием суставов и сложнейшими нейрохирургическими вмешательствами. Ежедневно Городская больница №26 принимает до 200 пациентов. Через 17 операционных залов проходит более 1000 больных в месяц.
Петербургский Час пик, 18.12.2002
Во вторник, 17 декабря, своего первого пациента приняла новая операционная городской больницы №26. В отличие от обычных операционных залов, которые, как правило, рассчитаны на один медицинский профиль, здесь есть возможность проводить плановые операции для хирургов практически любой специальности.
Невское время, 17.12.2002
Новая операционная городской больницы №26 сегодня примет первого пациента. Она построена и оборудована на средства стационара. В отличие от обычных операционных залов, которые, как правило рассчитаны на один медицинский профиль, здесь будут проводиться плановые операции хирургами любой специальности. Ежедневно городская больница №26 принимает до 200 пациентов. Через 17 операционных залов проходит более 3000 больных в месяц.
Смена, 17.12.2002
Новая операционная петербургской городской больницы №26 сегодня примет первого пациента. Она построена и оборудована на средства стационара. В отличие от обычных операционных залов, которые, как правило рассчитаны на один медицинский профиль, здесь будут проводиться плановые операции хирургами любой специальности. Ежедневно городская больница №26 принимает до 200 пациентов. Через 17 операционных залов здесь проходит более 3000 больных в месяц.
Медицинские ведомости, №7, 07.2002
Трехтысячного донора приняло отделение переливания крови городской больницы №26. Пришедших в больницу в «трехтысячный день» (18 июля) ждали подарки и цветы. В
По статистике, с 1 января 2002 года в больницу обратилось около трех тысяч человек, добровольно ставших донорами. Ежегодно количество желающих сдать кровь превышает
Благодаря современному оборудованию, у врачей больницы №26 есть возможность хранить специальную плазму, безопасную для переливания, длительные сроки (вплоть до года).
Три холодильных установки позволяют хранить компоненты крови в течение года при температурном режиме при минус 40 градусах. Банк крови стационара обеспечивает плазмой и эритроцитами не только пациентов больницы, но и пациентов медицинских учреждений Московского, Фрунзенского, Красносельского районов.
Вечерний Петербург, 18.07.2002
Тот, кто сегодня ровно в 11.00 сдаст кровь в отделении переливания крови городской больницы №26 (ул. Костюшко, 2), получит подарки и цветы.
Потому что он — трехтысячный донор!
Вышеназванное отделение — одно из самых крупных по заготовке донорской крови в городе, а также единственный банк по хранению фрагментов крови — эритроцитов и плазмы.
С 1 января 2002 года в больницу обратилось около трех тысяч человек, доноров-добровольцев, а за год количество желающих поделиться своей кровью достигает
Благодаря современному оборудованию у врачей больницы №26 есть возможность хранить специальную плазму, безопасную для переливания, длительные сроки — вплоть до года.
Банк крови стационара обеспечивает плазмой и эритроцитами не только пациентов больницы на Костюшко, но и клиентов медицинских учреждений Московского, Фрунзенского и Красносельского районов.